Дэвид Гросс, лауреат Нобелевской премии и недавний получатель специальной премии Breakthrough в фундаментальной физике на $3 млн, прогнозирует, что человечество вряд ли переживёт время, необходимое для получения проверяемой «теории всего», объединяющей гравитацию с остальными фундаментальными силами. Причины он видит не столько в научных трудностях, сколько в растущих политических рисках и угрозе ядерной войны.
От атома к струнам: путь великого теоретика
Путь Гросса в науку начался с детской встречи с популярной книгой, подписанной Альбертом Эйнштейном. Он стал одним из тех, кому удалось заглянуть внутрь протона: в 1970-х годах совместно с коллегами он сформулировал принцип асимптотической свободы — свойство сильного взаимодействия, при котором сила между кварками ослабевает на малых расстояниях и усиливается при удалении. Эта идея легла в основу квантовой хромодинамики и помогла замкнуть тройку взаимодействий, описанных Стандартной моделью.
Однако гравитация оставалась «белым пятном». В последние десятилетия Гросс сосредоточился на струнной теории — одном из наиболее амбициозных подходов к объединению всех четырёх фундаментальных сил. По его словам, ключевая задача сегодня — понять природу самого пространства‑времени и то, как оно ведёт себя на предельно малых масштабах.
Почему проверить теорию так трудно
Главная преграда для проверки гипотез о квантовой гравитации — энергетические масштабы. Чтобы напрямую заглянуть на планковскую длину (~1,6×10−35 м), где гравитация перестаёт быть слабым фоном и становится доминирующим фактором, требуются недостижимо высокие энергии. Это значит, что многие идеи остаются сегодня чисто теоретическими: экспериментальная техника и ресурсы не позволяют вразумительно подтвердить или опровергнуть предложенные модели.
Гросс подчёркивает, что понятие «пространство» само по себе может оказаться приближением, годящимся для обыденного масштаба, но неверным на микроуровне. Струнная теория и связанные с ней подходы дают наиболее перспективные инструменты для переосмысления пространства‑времени, однако даже они пока не решают проблему начала Вселенной и фундаментальной структуры реальности в однозначном и проверяемом виде.
Экзистенциальный предел науки: время человечества
Самая резонансная часть высказываний Гросса касается выживания человечества. Оценивая нынешнюю геополитическую ситуацию, он выдвигает грубую, но мрачную оценку: вероятность ядерной войны сейчас может составлять порядка 1–2% в год. При 2% в год «ожидаемая продолжительность» существования цивилизации по такому критерию составляет примерно 35 лет.
Гросс объясняет, что после окончания эпохи холодной войны большинство договоров о стратегических вооружениях утратили силу, международная напряжённость выросла, а число ядерных держав увеличилось. Дополняет картину и быстрое развитие автоматизации и искусственного интеллекта, которые могут быть вовлечены в ускоренные решения по боевому применению оружия — в ситуациях, где время на размышления минимально.
В качестве простых мер по снижению риска он называет восстановление диалога между государствами, возвращение к договорным механизмам и укрепление международных норм. По его словам, технологии сделали оружие более смертоносным и быстрым, но при этом человечество способно и должно воздержаться от разрушительных сценариев.
Гросс остаётся убеждённым исследователем: он продолжает разрабатывать теоретические идеи, которые могли бы пролить свет на структуру пространства‑времени и объединение сил. Но даже самый стройный математический аппарат бессилен, если не останется людей, способных его проверять и развивать.
