На саммите НАТО в Турции альянсу предстоит показать, что он способен превратить обещания о росте военных расходов в реальные возможности — и при этом удержать интерес США. За последние годы европейские государства согласились резко нарастить бюджеты обороны, но теперь под прицелом Белого дома стоит вопрос: хватит ли этого, чтобы Вашингтон оставался глубоко вовлечённым в безопасность континента?
Удержать США и перейти от «разделения бремени» к его перераспределению
Европа уже приняла нелёгкое решение — тратить и производить больше, брать на себя ответственность за оборону. Однако НАТО почти восемь десятилетий строилось вокруг американской военной мощи, и политические следы этой зависимости трудно стереть мгновенно. Как заметил Макс Бергманн из CSIS, если Вашингтон начнёт сокращать своё присутствие, странах Европы придётся переосмыслить организацию обороны без центральной роли США.
Голландский политик Марк Рютте, ныне возглавляющий альянс, сосредоточен на том, чтобы одновременно не разозлить президента Дональда Трампа и продвигать планы по перераспределению обязанностей. При этом важна прозрачность: если США планируют вывод сил или возможностей, Европе нужен конкретный план и сроки. Непредсказуемость американской политики делает такую дорожную карту особенно востребованной.
Больше денег — есть ли производство?
На бумаге картина выглядит впечатляюще: на прошлогоднем саммите в Гааге союзники договорились довести оборонные расходы до 5% ВВП к 2035 году — из них 3,5% на базовые нужды и 1,5% на более широкие задачи безопасности. Но наличие средств не равно наличию техники и боеспособных сил.
Европейская оборонная промышленность фрагментирована: разорванные цепочки поставок, бюрократия, дефицит кадров и годы недоинвестиций мешают быстрому росту производства. Совместные закупки теоретически могут снизить стоимость, повысить совместимость и создать экономию от масштаба. На практике правительства по‑прежнему стремятся к контрактам и рабочим местам для своих стран — пример франко‑германских проектов показывает, как национальные интересы тормозят кооперацию.
Украина как получатель и источник военных инноваций
Украина будет в фокусе бесед в Анкаре. Конфликт изменил не только географию фронта, но и технологический ландшафт: дроны, системы противодействия беспилотникам и новые подходы к ведению боя. По словам Сета Джонса из CSIS, данные указывают на серьёзные потери российской стороны в 2026 году, а Киев активизировал удары дальнего действия по российской инфраструктуре.
Важно помнить: Украина уже не только получает помощь — она развивает собственные ударные возможности и делится знаниями о современной войне. Это может переломить разговор в НАТО: от вопроса «как помочь» к вопросу «чему Украина может научить альянс».
Политические трещины и турецкая повестка
Саммит пройдёт на фоне напряжённости между Вашингтоном и европейскими столицами: обвинения в недостатке поддержки по некоторым международным вопросам не исчезли. Иран, возможный вклад Европы в морическую безопасность и символические задачи вроде разминирования — всё это может всплыть, но согласованность действий пока далека от идеала.
Турция как хозяйка саммита будет продвигать свои интересы: чужая роль в планах по закупкам, укрепление позиций своей оборонной промышленности и демонстрация политической значимости Анкары. Для Реджепа Тайипа Эрдогана успешный саммит — шанс показать центральную роль Турции и избежать дипломатических провалов.
Если этот саммит станет последним масштабным международным ответом нынешней американской администрации, его итоги могут задать тон на годы вперёд. В выигрыше окажутся те, кто сумеет предложить конкретные механизмы трансформации бюджетов в реальные вооружённые возможности и убедительно согласовать новые роли между Европой, Турцией и США.
